Я родился 19 мая 1923 г. в Будапеште. Отец, Эдуард, родом из Белицы в Чехословакии, но семья переехала в Будапешт. Дед мой был учителем в еврейской школе, а отец получил хорошее образование и работал полиграфистом в газете «Нейп сово» («Голос народа»). Учился он в Лейпциге и Берлине. Участие в первой мировой войне вызвало в отце резкое неприятие жестокости и насилия, привело его в ряды пацифистов. 

 Мать отца, Ева Прайс, была из богатого рода. Среди ее родных были врачи, торговцы, коммерсанты. Один из братьев матери, Мориц, стал участником революции 1919 г., а затем, недолго, был мэром Будапешта. В 20-е годы ХХ столетия буржуазно-демократическая Чехословакия издавала много газет и книг против белого террора, против политики Австро-Венгрии.

 Переехав в Ужгород, отец организовал выпуск газет в типографии (на ул. Русской, где она и сейчас существует). Он занимался снабжением типографской техникой, органи­зовал полиграфию в области. Был профсоюзным деятелем. В Ужгороде мы обосновывались в 1924 г.

Брат Франтишек в концлагере (1945 г.)Сначала жили в квартире на Ракоци, а в 1927 году купи­ли дом, в котором я живу и сейчас. 

 Моя мама из семьи раввинов. На ул. Духновича (новое название) жил дедушка Герман Прайс. Сыновья его учились в ишиве. Сын Йони Прайс - драгун - дошел до Дальнего Востока, а потом оказался в Воркуте, где трудился электри­ком. Сын Виктор Прайс содержал еврейскую больницу на ул. Новака (новое название). Моя тетя Цилике была любимой дочерью деда и получила хорошее воспитание. Многие люди в окружении родителей придерживались передовых взглядов и, хорошо понимая проблемы общественной жизни, находили возможность собираться вместе с семьями на природе и там обсуждать политическое положение.

  У меня была сестра Юдита 1920 г. рождения и брат Франтишек 1927 г. рождения. У нас была домашняя учитель­ница фрейлин Гедвика, она учила нас немецкому и чешскому языку. Учились мы в чешской школе. Позже я начал учебу в техникуме, но с 1938-1939 гг. еврейским детям запретили учиться в гимназиях и техникумах.

 С фальшивыми документами я работал на фабрике бра­тьев Грюнвальдов, потом учеником на химическом производ­стве братьев Лендваи, где прошел очень хорошую школу, выпуская косметические препараты, кремы, чистящие средства на натуральной основе. Все это мне очень пригодилось в дальнейшей жизни.  

Молодых парней призвали на военную подготовку к армии. Строго требова­ли, заставляли петь антиеврейские песни. Призывной пункт был в учреждении, где провели медицинскую проверку и выдали военную книжку с печатью «жид», и направляли в трудовой, рабочий батальон. С 1944 г. носили нашивку - желтую звезду. На домах трафареты сделали со звездой. Мы попали в Шартор Табор -в Кошице. Сначала послали выгружать мебель из еврейских квартир в центральную синагогу. За короткое время стали грязные, голодные, завшивленные.

Поезда, вагоны мы обслуживали: 1 ведро пустое, 1 ведро с водой. В Чопе были вагоны. Из одного я вдруг услышал голос ужгородца Рота Лаци, он кричал, что в вагоне мой отец и мать, среди семей в этом вагоне был и мой брат.

Позже, вернувшись в Ужгород, я узнал о судьбе своей семьи. Весь район, где жили евреи, был окружен и выходить запрещалось. Иногда соседи - не евреи -могли переправить записки, из которых семьи могли узнать об обстановке вокруг, о тех, кто еще жив, о тех, кого забрали. У меня сохранилась такая записка. Потом всех, 15 семей, выгнали из домов и погнали на вокзал. В вагонах были три дня, проделывали дырки, чтобы можно было дышать.

От сестры получил одно письмо из Белзен-Берга. 

Наш стройотряд перебрасывали с одного места на другое. Строили аэродром в Дебрецене, 3 недели носили дерн из леса. Потом отправили в Темешвар, попа­ли в страшную бомбежку, еле добрались в Саслинген. Убирали после бомбежки, восстанавливали и расширяли дорогу. Много двигались пешком, по дороге давали разные задания, рыли окопы, валили лес, в Трансильвании пробыли 5 месяцев, в Карпатах строили укрепления.

 В октябре работали на дороге возле города Шомкутомар. Ночевали как-то в хозяйстве греко-католического священника, и там попали в плен Красной армии. Меня направили в пехотную разведроту, переводчиком. До Ниредьгазы шли пеш­ком, и я удрал. На полуторке добрался через Тиссу и, где пешком, где на попутках, попал в Ужгород. 28 октября прибыл в Ужгород. Не было мостов, перешел вброд через Уж. Не встретил никого из евреев. Ночевал в подвале чужого дома.

Потом встретил Андрея Якубовича, который пришел в Ужгород с партиза­нами из десанта, Г.Алексеенко помог мне как офицер армии сделать документы. 

Заместителем И.Туряницы - председателя исполкома - был Александр Вайс - из военных, стал одним из организаторов компартии Закарпатья, так создали условия для утверждения Советской Украины.

Меня направили на создание базы химического производства, инвентаризация трофеев показала, что есть высококачественный топливный мазут. Стали делать для всей Украины колесную мазь, краску, чернила, мел. На месте будущего завода Борканюка стали создавать производство для мыловарения, лекарственные мази от чесотки.

Потом организовал артель промкооперации, которая позже реорганизовалась в завод бытовой химии, где я был директором много лет. Обновляли технологии, получали оборудование из-за границы.

Когда я вернулся в Ужгород, женился и стал жить в доме родителей, он был разграблен, но не разрушен. Мы нашли там семьи офицеров и жили мирно. Выучили с женой русский язык.

В 50-е годы был коммунистом, руководителем завода, депутатом. Одно из партийных поручений - трудовое воспитание цыганского населения. Принимали их на работу, давали жилье, обучали отдельным технологическим процессам. 

 

В то время процветал антисемитизм на государственном уровне. 40 семей уехали в Израиль, шла переписка с родней, а завод работал на военную промышленность.

Меня вызвали в Москву и отозвали с директорской должности. Работал диспетчером, организатором транспортировки грузов.  

10 лет был невыездной, даже с братом, который выжил в концлагере и потом уехал в Австралию, не мог встретиться в Венгрии, куда он приезжал. Сестра моя погибла во время бомбёжки на заводе, на котором они работали в лагере (Белзен-Берген). Папа и мама сожжены в крематории. На могиле моей бабушки я выгравировал имена всех моих родственников, которые погибли в гитлеровских застенках. 

У меня есть две дочери, двое внуков, один внук в Израиле, отслужил свой срок в Армии обороны. Мы все им гордимся.

С женой дружно прожили 56 лет в Ужгороде в доме моих родителей.