Я родился в 1928 году в Ужгороде, но вскоре семья переехала в село Долгое Поле Ужгородского района. В этом селе жила сестра матери. Из 110 дворов 12 семей были еврей­скими. Наша семья была большая. Дед - Иейгеср Юнгер - был зажиточным крестьянином. Рядом жил дядя, у него было двое детей - Игнац и Ида. Нам принадлежало много земли, лес, пастбища, молотилки, винные погреба и магазин. Я много помогал по хозяйству. Мы с маленьких лет были приучены к любой работе. Отец мой был крепкий, высокий, трубку курил, прожил 95 лет, через все прошел. В хозяйстве делал всё - косил, молотил, занимался любыми работами. Курил трубку много лет. Семья была религиозная. Мама, Юнгер Берта, хозяйка, нас воспитала в еврейских традициях. Мы ходили в Геевцы, в синагогу, в хедер ходили и сестры. Знали все обряды, субботу строго держали, обязательно были семейные трапезы. Приходил Шабес-гой присмотреть за скотиной, топить печи, разогреть еду. В доме была одна комната, большая (масляные светильники освещали все помещения), кухня, шпайс (кладовая), студня, где воду на­бирали, хлев для скота.  

Радио у нас не было. И узнавали мы все новости от сосе­дей, кто ездил в город.

В 1938 году, когда пришли венг­ры, стало чувствоваться, что отноше­ние к нам изменилось. Появились ан­тисемитские высказывания, угрозы. Заставляли носить желтые звезды, запрещали выходить из села. Забрали паспорта и всех переписали.

Перед войной я закончил 8 классов, учился очень хорошо, знал венгерский, чешский язык, дома говорили на идиш и на селянском украинском. Жили тихо, старались не накликать на себя неприятности. В 1944 году собрали всех в школе и повезли в Ужгород, в гетто. Сельских евреев поместили на кирпичном заводе, а потом вывезли на станцию.

В Аушвиц привезли утром, был сильный туман, под ногами кирпичи, плохо видно, старались не спотыкаться, чтобы не упасть. Повели в барак, потом в баню, вещи забрали, выдали полосатую одежду и обратно в барак отвели, там были нары и люди тесно лежали друг к другу. Там были 5-6 дней. Давали хлеб, кофе - балан­да. Стояли целый день на плацу, невыносимая была толкучка. Потом определили нас на работу в камнедробильный завод, в каменоломню, там было 1000 человек. Стали мы жить в рабочем лагере. Еда была хорошая и человеческое отношение. Охраняли нас старые солдаты, они знали, что уже другое время, и знали, что от­сюда не убежишь. Мне один даже хлеб приносил. А двое ужгородцев хотели со­вершить побег, но их сразу забили, откуда-то узнали, что они задумали. Мастера были поляки, взяли меня в кузню, смазывал болты и закручивал на вагонетки. На каменоломне была открытая добыча, огромные глыбы раскалывали по породе. Я научился это делать, так что камень хорошо знаю, как и в каком месте надо ударить, чтобы он сразу раскололся. Надзиратели были немцы, вермахт, собак не было. Мы работали механически, дисциплина и техника безопасности была, а мы одни евреи работали.

В феврале 1945 года нас повели в Дахау. Дорога была ужасная, но то что увидели там - это нельзя передать. Там были люди всех национальностей. Ходили по трупам, которые ложили в грязь, чтобы можно было ходить, потом грейдерами сгребали в яму и стелили новые. Горы обуви, музыка, когда жгли людей, ужас. Были умывальники - труба с дырочками, а одного еврея наказали, оставив в воде, он постепенно распухал, пока не умер. Страшно было, ужасно. Сильно избивали, слабых расстреливали. Были люди, что не выдерживали, бросались на колючую проволку.

Молодежь отделили, отца и стариков отдельно. В бараках были 5 дней и снова нас куда-то повели. Немцев стало меньше, мы слышали много далеких взрывов, не думали, что это фронт. Эсэсовцы сопровождали, жестоко били, кушать не да­вали, пить не давали. Потом мы увидели, как немцы стали одеваться в одежды, что снимали с мертвецов. Потом появился самолет, долго кружил, стал бросать продукты. Многие накинулись на еду и умерли от желудка. Подъехали машины, нас забрали в какое-то село. Потом шли пешком, я сел на скамейку возле какого-то дома - и вот судьба - там оказался мой отец. Оттуда мы уже поездом через Буда­пешт добирались домой. В Довгом Поле были брат и сестра. Дом разобрали, все разбили, разграбили селяне. Мы пошли к дедушке. Потом учился в автошколе, в 1949 - автослесарь. В армию пошел в стройбат. От Белоруссии до Владивостока строил аэродромы, был нормировщиком. Вернулся домой и стал первым водителем автобуса, открывал автопарк, автобусное движение. Закончил заочно Львовский политехнический. Сейчас я наставник на курсах дорожного движения в ГАИ и АТМП, где 50 лет отработал.